Пролог

— Подходите скорее, эксклюзивные заморские игрушки из Синь-моря! — кричал мужчина, подзывая к себе прохожих. В его лавке чего только не было: резные деревянные фигурки животных, стеклянные феи, готовые взмахнуть крыльями и улететь, русалка, игриво резвящаяся в небольшом пруду, и мощные драконы, чьи очи сияли драгоценными камнями.

От этого разнообразия разбегались глаза, не зная, за что зацепиться. Только если приглядеться, то можно было заметить на самом углу лавки ничем не примечательную фигурку: согнутая спина, которую покрывал красный плащ, а капюшон закрывал лицо, не сильно справляясь со своей задачей, — из-под него торчал крючковатый нос с большущей бородавкой.

Кого же так изобразил художник и зачем она находилась среди сказочных героев? И почему жители мира, чей взор падал на фигуру, старались обходить угол стола стороной?

В их глазах можно было прочесть страх пред небольшой фигуркой старухи.

— Мама, а почему люди так смотрят на эту фигуру? — пухленький палец пятилетней девочки ткнулся в деревянную старуху, спрашивая свою родительницу с непосредственностью, доступной только детям.

Женщина рядом рывком прижала к себе ребёнка, словно защищая от опасности, шоколадные локоны упали на лицо, скрывая побледневшие черты.

— Клэри, сколько раз просила не трогать ничего руками. Это же может быть опасно, — руки брюнетки дрожали.

— Но, мамочка, это же просто фигурка… — девочка не понимала, почему её любимая мама так испугалась.

— Это ведьма, от них стоит ждать подвоха, и неважно, в каком виде они находятся, — женщина тяжело выдохнула и всё-таки расслабила объятия. — Тебе же понравилась фея, давай купим её и пойдём домой. Скоро должен вернуться папа, — её синие глаза с любовью смотрели на ребёнка.

— Хорошо, мамочка! — девочка радостно захлопала в ладоши, мигом забыв про странную фигурку.

Но в детской голове навсегда останется фраза матери о ведьмах, порождая страх перед этими существами. И хоть в этом мире не было сказочных существ, они были лишь легендами, придуманными для детей. Однако в этом мире всё-таки были люди, отличающиеся от них. Те, кто обладал невиданной силой, нагоняя страх на всех. Ведь они могли подчинить тебя своей воле, сделав марионеткой без души, такой, какими были они сами.

Хотя ни у кого не повернулся бы язык назвать их людьми — лишь существами. Теми, кто нарушил порядок, заключив сделку с дьяволом ради силы. Только эта фигурка, стоящая в углу прилавка, не имела ничего общего с ведьмами: в насмешку судьбе они были прекрасными и неземными девами, пленяя мужчин лишь одним своим взором.

И поговаривали, что первой создать образ такой старухи решила обиженная жена. Она хотела так отомстить разлучнице и разрушительнице своей семьи. Но это только слухи.

Тем не менее со временем этот образ закрепили в умах людей уже с определённой целью: создать страх перед ними, спасая от погибели. Однако это не сильно помогло, и тот, кто искал их намеренно, находил, чтобы попросить об услуге, не ведая, чем эта встреча может закончиться для него…

За этой сценой наблюдала девушка с ехидной улыбкой. Рыжие волосы выбились из-под косынки, развеваясь на ветру.

«Интересно, как себя повела бы женщина, если бы узнала, что ведьма стоит прямо за ней?»

Да, в какой-то мере эта чушь, в которую верили люди, была правдой. Но лишь отчасти. Ведьмы не заключали никакого контракта с дьяволом, хотя насчёт первобытных, от которых она берёт начало, ничего сказать не могла. И они не за красивые глазки заполучили в свои девичьи руки силу, с помощью которой могли свернуть горы, и из-за которой их боялись.

За всё нужно платить, и это могущество не исключение. То, что было доступно остальным, с самого рождения для них скрыто. Они никогда за всю свою жизнь не смогут увидеть краски мира. Ведь для них он навсегда застыл в чёрно-белой палитре. И чем мощнее была ведьма, тем быстрее она теряла и эту возможность видеть мир. Поэтому самые могущественные ведьмы были слепы.

Но Каллиста отличалась от обеих сторон. Ведь её Бог, если он существует, лишил и чувств.

«Ха! Она точно оправдывала представления людей о ведьмах: бездушные твари. Если бы ещё лицом не вышла, то стала бы в старости копией этой фигурки старухи, которую торговец не мог убрать с прилавка из-за контракта, даже зная, что её никто не купит».

Утончённые черты лица: брови вразлёт, будто готовые вот-вот сойтись в хмуром изломе; курносый нос; карие глаза, в чьей тёмной глади не отражалось ничего; поцелованная солнцем кожа и рыжая копна волос, которую было невозможно уложить. Только за всем этим фасадом скрывались шрамы. Жизнь ведьмы нелегка.

И не раз те, кому она помогала, возвращались к ней не со словами благодарности, а с просьбой вернуть всё назад и, получая отказ, нападали. Какие же эти людишки глупые: сами готовы отдать всё за исполнение своего грешного желания, а получив его и увидев последствия, боятся собственных действий. И из их пустой головушки совсем выпадает предупреждение ведьмы о том, что магия необратима.

За всеми этими думами ведьма добралась до своей любимой полянки.

«Осталось лишь собрать одуванчики, и можно отправляться домой. Как раз зелье настоялось и будет готово перейти к следующей фазе».

Поляна вокруг неё была прекрасна. Про неё можно было сказать, что она сошла со страниц сказок, и не ошибиться. Старые вековые деревья, словно стражи, защищали её от посторонних взглядов. Озеро цветов на любой вкус — красные, синие, белые, жёлтые; глаза разбегались, пытаясь всё рассмотреть. А в вечернее время сказочную атмосферу дополняли светлячки.

Каллиста с детства любила приходить сюда: как по делам, так и просто чтобы расслабиться? Наверное, да, она хотела отдохнуть, и это место было самым подходящим для этого. Ведь местные не ходили в лес, где обитала ведьма, значит, и на эту полянку набрести никак не могли. Это было её тайное место.

Только сегодня что-то решило пойти не так, и её одиночество было нарушено.

Поляну озарил страшный грохот; светлячки от шума разлетелись, а цветы сильнее заколыхались на ветру.

Она обернулась, и вот из пыли пред ней предстал юноша двадцати лет. Он был высок и статен, даже перепачканная одежда не портила его вид. Было ощущение, словно перед ней аристократ.

Их взгляды встретились.

— Прости… кажется, я тебя напугал, — раздался бархатный голос.

Словно кора вековых деревьев, локоны волос небрежно обрамляли лицо: прямой нос с лёгкой горбинкой, волевой подбородок. Но больше всего её поразили его глаза. Они словно бездна затягивали, призывая подойти, упасть ниц, но неловкая улыбка на губах сразу придала совсем другую картину.

Сейчас он стал лишь смущенным юношей, потеряв всю аристократичную стать, но не став от этого непривлекательным. Отнюдь, он манил Каллисту лишь сильнее.

В их игре взглядов первым проиграл юноша и, наклонившись, сорвал ярко-красный цветок, смущённо протягивая его невольной зрительнице своего падения:

— Это тебе.

Словно очнувшись от дурмана, Каллиста перевела взгляд на обычный цветок, который видела уже не раз в их краях. Только почему-то не сейчас. Сейчас капли росы на лепестках переливались в свете возвратившихся светлячков. Этот цветок был так прекрасен. Она взяла его не сразу, словно не понимая, что вообще происходит, и только когда юноша начал опускать руку, она будто решилась, забирая цветок из мозолистых ладоней.

— …Зачем? — с недоверием спросила она.

— Просто так, — юноша задорно улыбнулся.

И в этот момент, от этой улыбки, мир ведьмы изменился. Внутри неё словно что-то расцвело. Она покраснела, растерялась от непонятного ощущения в груди и не смогла отвести взгляд от юноши.

А он… Он же не придал этому особого значения, попрощался и ушёл.

Каллиста осталась стоять посреди поляны, сжимая в руке цветок, впервые чувствуя внутри себя что-то, кроме привычной пустоты.

«А я ведь так и не узнала его имя…»

С той встречи с необычным юношей дни сменяли ночи и Каллиста не успела оглянуться, как наступил фестиваль Мэссис, проходящий каждый год в начале осени. Изначально фестиваля не существовало, был лишь небольшой праздник, где каждый готовил подношения Матушке-природе, благодаря её за последнюю жатву и надеясь на плодоносный год следующей вёсной.

Так было ранее, но со временем традиция приглянулась путешественникам и торговцам, что могли учуять выгоду даже в ложке дёгтя. И такой удачный шанс они упустить не могли и за последние лета ранее лишь небольшой празднишко ныне разросся до фестиваля. Но при этом сохраняя традиции прошлого.

Дома города были украшены в одеяниях матушки-природы: везде встречались багровые, оранжевые и желтые оттенки, создавая изобилие красок. Дорожки, как бы подметалы не старались, были усыпаны листами разных форм и размеров, создавая прекрасную тропу.

Словно сама Мать почтила их своим присутствием и эта разбросанная листва была её шагами. Ребятишки верили в эту легенду и каждый год пытались проследить маршрут Природы, желая увидеть её лик. Но всё безуспешно.

Но самым главным атрибутом фестиваля стали расписные фонарики, что сейчас были везде: развешанные на домах, в руках прохожих и на прилавках торговцев. Это нововведённая традиция, привнесённая торговцами и одобренная местными жителями. Во время Мэссиса каждый вывешивал или носил с собой такой фонарь, а в завершение всех мероприятий эти фонарики отпускали в небо, загадывая на них желания.

И какой же фестиваль мог обойтись без игр? Водились и у них всякие разные: хочешь проверить свою меткость — иди к дедушке Шону с его игрой «попади в кольцо»; иль хочется показать свою выносливость — то для тебя прыжки в мешках, хорошо проверяющие соревновательный дух.

Но и для парочек были развлечения: полоса препятствий, которая проверяла их доверие друг к другу. Один был ведущим, а второй — ведомым: первый должен был взять платок и завязать им себе глаза, проходя так полосу до конца, а второй — довести его, но сложности добавляли связанные вместе руки: правая и левая.

Фестиваль Мэссис был одним из самых масштабных в городе Краунхолд, столице королевства Аурелис. Переплюнуть его мог лишь фестиваль в честь правящей семьи — Доминис.

Только все эти красоты Каллиста могла лишь представлять, подслушивая разговоры проходящих горожан. Ей не были доступны цвета. Поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.

За время начала фестиваля она уже успела поучаствовать несколько раз у деда Шона, пока он не прогнал её, бурча себе под нос: «Ох, разоришь же старика когда-нибудь! Ох, разоришь! Каждый год одно и то же».

И это было правдой: из всех активностей Мэссиса она участвовала каждый год только в этой игре, и всё заканчивалось одинаково: она выигрывала несколько партий, поднимая интерес к игре и лёгкой наживе, а потом Шон прогонял её, чтобы бизнес не портила. Наверное, из всего города с ним у неё были неплохие отношения? Только они всё равно бы испортились, узнай он, что Каллиста ведьма. Но пока этого не произошло, она ежегодно будет приходить в его лавку и драконить старика.

Но не успела Каллиста далеко отойти, как кто-то её окликнул…

— Простите, вы не могли бы поучаствовать со мной в полосе?.. — лицо милого парня озарило удивление, когда девушка повернулась к нему лицом. — А то в этом городе я, кроме вас, никого и не знаю, — не растерялся он, продолжив, пожав плечами.

Каллиста была удивлена, вновь встретив того странного юношу. И сердце почему-то так странно себя ведёт, стуча очень громко и сильно, словно желая вылететь из груди. Она просто смотрела на него, ничего не говоря, а юноша перед ней от этого нервно улыбался, чувствуя неловкость. Но в конечном итоге Каллиста взяла его за руку и повела к стартовой линии, принимая предложение.

И не подействовали на неё никакие глазки побитой и брошенной всеми псины, что строил ей юноша во время их игры в гляделки, просто… просто она хотела утереть нос местной красавице Лили, что очень упорно сверлила их пару взглядом.

— Имя пары? — спросил грузного вида мужчина, заполняя бланки.

— Лок/Каллиста, — одновременно ответили молодые люди.

Мужчина что-то чиркнул на листе, а после залез в коробку и достал для новых участников рабочий инвентарь: кусок ткани и верёвку. Кусок ткани он сразу положил на постамент, а вот верёвка осталась у него. Каллиста прекрасно знала, что от них ждёт этот мужчина, поэтому просто протянула свою левую руку, её компаньон через несколько секунд поступил так же, только правую.

Несколько простых действий, и их руки были связаны друг с другом. Оставалось лишь решить, кто из них наденет повязку. Хотя Каллисте было всё равно, и, решив быстрее, она взяла ткань и завязала глаза. Ей она ничем не помешает, ведь она чувствовала этот мир, напитанный магией. Так что с повязкой или без — было без разницы.

— Пошли уже, — и Каллиста направилась проходить полосу препятствий, таща юношу с собой на буксире. Хотя это было недолго, и вскоре рядом с ней, не отставая ни на шаг, шла фигура, что вскоре вырвалась вперёд, ведя девушку за собой.

Они шли одни, и была прекрасная возможность поговорить, что по вибрациям энергии внутри юноши Каллиста легко распознала, но начинать диалог первой не хотела. И вот, дойдя до указателя, Лок наконец решился заговорить, как вдруг раздался грохот, и на пару из темноты вылетело нечто. На них с большой скоростью неслось бревно, что не оставляло времени на выбор верного пути.

Лок, схватив не такую уж хрупкую руку девушки, повернул направо, стараясь убежать от неминуемой смерти. Нестись через заросли леса ему приходилось несладко. Ведь на нём лежала ответственность не только за себя, но и за свою компаньоншу. Упадёт он — упадёт и она. Не заметит препятствие или ветвь — девушка поранится. В данный момент он был её глазами.

Они пробежали сотню шагов, прежде чем остановились.

— Похоже, мы настолько были медленными, что организаторы решили нас поторопить, — первой нарушила тишину девушка. Её голос был пропитан сарказмом. — Так, надо собраться и пройти эту чёртову полосу. — Каллиста начала оглядываться по сторонам, пытаясь понять, куда их привело бегство от куска дерева.

Ничем не примечательная поляна и, словно для людей с проблемами в черепной коробке, на ней стоял стол. Вот прямо посреди поляны, в лесу, стоял хорошо ухоженный дубовый стол. У Каллисты от этого вида задёргался глаз. Но она не могла о нём сказать, ведь сейчас была «слепа». Поэтому…

— Осмотри поляну и скажи, что ты видишь, Лок, — впервые за всё время она назвала юношу рядом с собой по имени. И оно так легко, так правильно слетело с уст, словно так и должно было быть.

Юноша очнулся и начал выполнять приказ своей спутницы.

— Обычная поляна с цветами и… — тут парень прервался, и Каллиста сразу поняла, на какую «деталь» упал его взор. — Стол. Посреди поляны стоит стол. — По голосу Лока можно было понять, что он также не понимает, что здесь делает этот предмет интерьера.

Но выхода не было: его же для идиотов разместили, к которым Каллиста никогда себя не причисляла, только сейчас была вынуждена идти к этому столу, ведь там лежало либо задание, либо подсказка.

Это было всё-таки задание, очень романтичное, как сказали бы местные девушки. Но для Каллисты не только слишком приторное, но и невыполнимое, как бы она ни хотела этого признавать. Она знала цвета, но никогда их не видела. Хотя, для этого же у неё и есть спутник, а у неё хорошее оправдание - она не видит.

Лок наклонился над столом, где лежала дощечка с заданием, и начал вслух читать для своей спутницы.

— Похоже, это загадки, и нам нужно их разгадать. — Юноша повернулся к Каллисте, держа в руках дощечку.

— Цвета.

— Прости?

— Там загаданы цвета, которые нам нужно найти…

— На этой поляне! Ну конечно, не просто так же мы находимся на поляне с цветами, — перебил её Лок.

— Прочитай ещё раз первую загадку. — Хоть она и видела текст, но из-за завязанных глаз не могла прочитать его сама. Это было бы странно.

— Без огня пылает, без слов говорит, — юноша уткнулся в дощечку, — в груди стучит — и молчать не умеет.

Девушка задумалась. На какой цвет это похоже? Возможно, если это полоса для возлюбленных, то здесь загадано сердце, но сердце — это предмет. Какого оно цвета? Вроде люди поговаривали…

— Красный или любой из его оттенков.

И так, слово за словом, они разгадали все цвета, их было четыре: красный, жёлтый, белый и зелёный. Каллисте пришлось ходить за ним по пятам, пока Лок собирал букет из подходящих цветов. Проклятые связанные руки.

Вскоре букет был собран, и из-за дерева, словно чёрт из табакерки, вылетела подвешенная деревяшка: «Ступайте на север», пугая нас своим неожиданным появлением. Пока Лок подошёл к ней, чтобы изучить написанное, я следила, как мужчина, вроде бы это был Нил, перепрыгивая через деревья, уходил.

— Похоже, нам нужно отправиться на север.

Взгромоздив на голову спутницы сплетённый венок и схватив её за руку, юноша повёл их подальше от поляны.

Чёртова полоса препятствий! Они что, хотели тут всех положить, а не проверить чувства возлюбленных? Или таких вот, как мы, кто по приколу решил в ней поучаствовать.

За последний час чего только с ними не было: начиная с того проклятого бревна и заканчивая обвалившимся деревянным мостом, на котором Каллиста успела мысленно проклясть и организаторов, и Лока, и собственную пустую головушку, решившую согласиться на эту авантюру. Но наконец эти мучения подходили к концу. Впереди уже виднелся выход из леса, доносились голоса людей, и теперь осталось лишь пересечь финишную черту.

Они выиграли и смогли утереть нос Лили с её партнером, но честно самой себе она могла в этом признаться, хоть её раздражала эта полоса, но она весело провела время. И заслуга в этом была точно её спутника, Лока.

— Что ж, поздравляю нас с блистательной победой, — Лок склонил голову, будто они только что не выбрались из полосы препятствий, а вернулись с королевского приёма. — Думаю, после такого подвига мы заслужили награду.

— Если это будет ещё одна полоса препятствий, я закопаю тебя прямо здесь.

— Какая жестокость. А я ведь хотел предложить всего лишь прогуляться по фестивалю.

Каллиста посмотрела на него с подозрением.

— И что, просто прогуляться?

— Просто прогуляться, — подтвердил он. — Раз уж мы всё равно здесь.

Отказаться было бы разумнее. Вернуться домой, проверить зелье и больше не тратить время на странного юношу, который слишком спокойно принимал её колкости. Но Каллисте было скучно. Именно скука привела её на эту полосу препятствий, и, видимо, она же сейчас заставляла не уходить сразу. К тому же Лок не знал, кто она такая.

Поэтому она согласилась.

Они прошлись между лавками, где торговцы зазывали покупателей, дети тянули родителей к игрушкам, а в воздухе смешивались запахи выпечки, трав и осенней листвы. Каллиста то и дело отпускала едкие замечания о бесполезных безделушках, слишком сладкой еде и людях, готовых тратить монеты на всякую чушь. Лок лишь улыбался и спокойно принимал её язвительность, будто она его не отталкивала, а забавляла.

Фестиваль постепенно клонился к вечеру. Солнце опускалось ниже, фонарики один за другим загорались тёплым светом, и шум вокруг становился мягче.

Каллиста поймала себя на том, что рядом с Локом время прошло быстрее, чем должно было. И это, разумеется, ничего не значило.

— Полагаю, на сегодня мне пора вас покинуть, — сказал Лок.

— Какая трагедия. Постараюсь пережить эту потерю.

Он улыбнулся, но не ушёл сразу.

Каллиста прищурилась.

— Это ты сейчас к чему?

— К тому, что я хотел бы увидеться с тобой снова.

На этот раз ответ нашёлся не сразу. Ведьма смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Но Лок не улыбался насмешливо. Не пытался поддеть. Просто ждал.

И это было хуже всего.

— Возможно, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Если мне станет совсем скучно.

— Значит, буду надеяться на твою скуку.

Лок улыбнулся и, прежде чем уйти, чуть склонил голову на прощание. А Каллиста осталась стоять посреди дороги, глядя ему вслед и чувствуя в груди что-то странное. Тёплое. Непрошеное. Совершенно ей ненужное.

По крайней мере, именно так она пыталась себя убедить.

После этого они пересекались ещё не раз. Иногда случайно, иногда словно сама судьба упрямо сталкивала их снова и снова. Каллиста каждый раз говорила себе, что это ничего не значит, что Лок — всего лишь очередной человек, появившийся в её жизни ненадолго.

Но с каждой новой встречей чувство, зародившееся тогда на поляне, в груди ведьмы расцветало всё сильнее. Оно становилось теплее, настойчивее, пробивалось сквозь привычную холодность и не желало исчезать. Но назвать его она всё ещё не могла.

Пока однажды случайно не подслушала разговор соседских девушек:

— …Если ты не можешь выбросить его из головы, если всё вокруг напоминает о нём — это любовь.

— Любовь?

— Да. Без неё уже никак.

Каллиста замерла, услышав это чуждое для неё слово из шести букв.

Л-ю-б-о-в-ь.

Чувство, которого она не знала. Или думала, что не знала.

— Любовь… — это слово непривычно слетело с её губ. Тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал.

Перед глазами сразу возник тот юноша — Лок. Его улыбка, глаза с задорными искрами, чёрные, словно смоль, локоны, развевающиеся на ветру.

Именно тогда Каллиста впервые смогла взглянуть на мир и увидеть, насколько он сказочно прекрасен. Но не сразу она поняла, что это вовсе не метафора. С ней произошло не только внутреннее изменение, но и внешнее. Мир, который раньше был для неё лишь чёрно-белым, впервые обрёл краски.

Теперь она видела его так же, как обычный человек. И из-за этого ждала новой встречи с Локом ещё сильнее. Потому что теперь ей отчаянно хотелось узнать, какого цвета были те очи, что так пленили её сердце.

Но следующая встреча так и не состоялась. Лок словно испарился. Его нигде не было. Каллиста начала сходить с ума от желания хотя бы мельком его увидеть.

Он мерещился ей везде и во всём. Когда она готовила зелья, каждая травинка напоминала ей о той первой встрече. В толпе прохожих её взгляд цеплялся за чужие силуэты, похожие на него. Даже в водной глади ей чудилось его отражение.

В конце концов, не выдержав, она начала искать его сама. И тогда выяснила, что имя было фальшивым… Ох, какая у неё тогда случилась истерика. Да, кажется, это называется именно так. В приступе ярости она превратила свой небольшой сарай в обугленный уголёк.

Но злость не помогла забыть его. Не помогла и гордость, на которую Каллиста так надеялась. Спустя несколько месяцев ей всё же удалось выяснить правду через слухачей. Сколько они содрали с неё за свои услуги — отдельный разговор. Но это того стоило.

Теперь она знала, кем был её загадочный «друг».

Люциан де Фламм — кронпринц королевства Аурелис, в котором она жила.

И совсем скоро ей выпадет шанс встретиться с ним снова. Через три дня во дворце состоится бал, и он обязательно будет там.

Только из-за собственных чувств она либо не услышала, либо просто не захотела услышать одну важную деталь: бал устраивали в честь помолвки Люциана де Фламма и Флёр де Лорейн.